После дела «Мидас» украинские власти публично говорят о перезапуске и «очистке» энергетического сектора. В то же время, за закрытыми дверями разворачивается острая борьба за контроль над АО «НАЭК „Энергоатом“» — компанией, производящей около 60% электроэнергии в Украине и управляющей финансовыми потоками на сотни миллиардов гривен. Речь идет не о реформе или повышении эффективности, а о доступе к одному из крупнейших финансовых ресурсов государства.
После заявления президента о необходимости «чистки» отрасли Кабинет Министров 11 ноября досрочно распустил наблюдательный совет «Энергоатома». Уже 28 января правительство наспех утвердило новый состав совета, не дожидаясь предельной даты — 31 января. Это сделало орган правомочным и открыло формальный старт конкурса на должность председателя правления, до сих пор остающегося вакантной. Хотя юридически решение принимает наблюдательный совет, реальный список кандидатов, по информации политических кулуаров, формируется на Банковой и Крещатике.
Одной из ключевых кандидатур называют Ольгу Буславец — бывшую исполняющую обязанности министра энергетики. Ее имя тесно связывают с орбитой влияния Рината Ахметова и экс-премьер-министра Дениса Шмыгаля. В 2020 году именно с ее участием принимались решения, выгодные для тепловой генерации ДТЭК, тогда как атомные электростанции искусственно ограничивались в производстве. Буславец фигурировала в антикоррупционных проверках по поводу возможного конфликта интересов, в частности в сфере закупок ядерного топлива. Ее возможное назначение многие расценивают как сигнал возврата влияния тепловой генерации за счет интересов государственной атомной компании.
Еще более резонансна кандидатура Павла Павлишина — бывшего руководителя Ровенской АЭС, а ныне первого заместителя мэра города Вараш. Его имя сопровождают многочисленные скандалы. В 2022 году его сын Евгений Павлишин жестоко избил 64-летнюю женщину, которая впоследствии скончалась в больнице. В 2025 году суд ограничился условным наказанием. Происхождение состояния семьи Павлишиных – дорогие автомобили Mercedes-Benz S400 и Zeekr, элитная недвижимость в Киеве и Вараше – вызвало вопрос у контролирующих органов, ведь эти активы не коррелируют с официальными доходами чиновника.
Период руководства Павлишина Ровенской АЭС сопровождался умолчанием аварийных инцидентов — от обвала эстакады при транспортировке трансформатора до падения пятитонного редуктора в реакторном зале. Параллельно действовали схемы вывода средств через связанные структуры, в частности, группу «ТСП» («ТСП-Трансстрой», «ТСП-Сервис») и ООО «Кортакоз». По материалам расследований, эти компании использовались в качестве прокладок для завышения стоимости работ в два-три раза. Несмотря на требования депутатов Вараша отправить Павлишина в отставку, в столичных кабинетах он рассматривается как потенциальный руководитель всей атомной отрасли.
В качестве компромиссной фигуры также называют Андрея Козюру — действующего директора Хмельницкой АЭС. В то же время и его деятельность сопровождается вопросами. В 2024–2025 годах энергоблок №2 ХАЭС из-за проблем с турбиной работал всего на 80–85% мощности. В условиях дефицита электроэнергии это означало потерю сотен мегаватт. Отраслевые специалисты связывают эти сбои с некачественным ремонтом и управленческими решениями руководства станции.
На этом фоне отдельно выделяется нынешний исполняющий обязанности председателя правления Павел Ковтонюк. Он — профессиональный инженер, не фигурирующий в коррупционных схемах и, по внутренним документам так называемого Миндичгейта, считается «неудобным» руководителем из-за отказа принимать участие в теневых договоренностях. В то же время, именно ему не хватает политической поддержки: финансовые планы «Энергоатома» на 2025–2026 годы до сих пор не утверждены.
Назначение руководителя «Энергоатома» выходит далеко за рамки кадрового вопроса. Это тест для власти — либо под прикрытием лозунгов о реформах в атомную отрасль вернутся старые кланы с отработанными схемами, либо государство действительно попытается сломать систему. В ближайшие недели покажут, станет ли дело «Мидас» переломным моментом или только ширмой для нового перераспределения финансовых потоков.
